nnikif

nnikif
о друзья мои
как ваши хайку уже
заколебали

В моем старом стихотворении, написанном по неприличному случаю, есть такие слова:

О том, что добро – только маска, во
Времена славные доисторические,
Нежные, жестокие, и истерические,
Не придуманная еще и не нацепленная,
И туда, где раньше был третий глаз, не прикрепленная.

У Томаса Манна же читаем следующее:

<…>было дозволено,  даже необходимо воссоздать не слишком человеческий образ  зрелого человека доисторических времен.  Кожа  его  была снабжена сокращающимися мышцами для  защиты от  насекомых и  покрыта густыми волосами,   поверхность  обонятельной  слизистой  оболочки   очень   велика, подвижные уши,  принимавшие живое  участие  в  мимике  лица,  гораздо  лучше улавливали звуки,  чем  теперь.  В  те  времена глаза его  были защищены еще третьим,  мигающим веком и  находились по обе стороны головы,  причем имелся еще третий глаз,  во лбу,  - его рудиментарной формой является в нашем мозгу шишковидная железа;  этот глаз,  очевидно,  предназначался для  того,  чтобы оберегать человека от  нападения сверху.

По-моему, наука, на которую Манн ссылается, довольно сомнительная. Тем не менее, я почти на сто процентов уверен, что у меня этот образ был совершенно произвольный, никакую основу в чьих-то реальных убеждениях не подразумевающий. Тут можно найти подтверждение другой антинаучной концепции, мне куда более дорогой. Именно, об архетипической природе знания.

Дикий народ почему-то в последнее время завел привычку травить Надежду Кадышеву. За плохой вкус:

Интересно, пришло ли бы кому в голову в Америке травить за то же Долли Партон?

В Америке есть богатая и разнообразная реднековская культура, heartland values. На вид, по большей части, крайне несуразная. Ни один политик/общественный деятель ничего про нее не посмеет пикнуть: затопчут, обвинят в элитизме, презрении к настоящему народу. Тут, конечно, бывают перегибы. Но в целом, по-моему, отсутствие рефлекса обливать помоями любое проявление народной непосредственности – совершенно здорово.

Особенно забавно, когда такие помои льет женщина, заседающая в телевизоре в передаче про цирковых уродов.

***

Где-то читал “эта Кадышева одевается как провинциальная блядь 19-го века, сплошной шик, блеск, красота”. Так а что плохого в том, чтобы одеваться как провинциальная блядь 19-го века? Современная, продвинутая блядь, с сигаретой в зубах и меланхолией во взгляде – это действительно мерзко. А не любить пышущую энергией и безвкусицей провинциальную блядь может, по-моему, только человек, жизнь вообще не любящий. Вспомните Феллини

Нет никакой культурной столицы - это дряхлый миф. Ну да, культурная столица - только почему же она книг не читает? 70 % книжной продукции реализуется в «некультурной» Москве. А Питер - это какие-то вялые проекты и большие толстые журналы, которые мало кто читает … Питерские интеллигенты в настоящей момент растеряны и не имеют четкой гражданской позиции.

Двадцать лет, вид бледно-гнойный, сентенции старые, как шляпка вдовицы, едущей на Драгомиловское. Нюхает эфир (спохватился) и говорит, что он один может изменить мир: „До меня были попытки… Будда, Христос… Но неудачные“.

Где заболевала лихорадкой река,
Посылали за врачом, но он не являлся.
Где задумано было преображение миров
В тесной квартире с тонкими стенами.
Где быстрым шагом можно перескочить
С того света в этот,
Поспев к обеду.
Вечером, а если удачный день, то днем,
Взять стопку
Или десять.
Послушать, о чем говорят за соседними столиками,
Различив черты преступления
Или бреда из телевизора.
Где умирать не ново,
И всегда возращаешься в одну и ту же аптеку
В которой каждый раз новые снадобья.
Где форель бъется о лед,
А рядом отрешенно чернеет утопленник.
Где на башне орел выглядывает,
Не взошел ли трупами сад,
А дождавшись, перелетает в выдуманные пространства.
Где являешься с делом в представительство Вавилона,
Египта, на худой конец Рима,
Но сегодня -- выходной день,
Попробуйте обратиться позднее.
Где ложноклассические идеи отцветают
Между четырех рек забвения
Силясь забыть безразличие голода,
Слепоту бомбардировщика,
Любопытство туриста
И бессовестность торжества.
Где с винтовкой наперевес
Из фабричных далей легкой походкой
Прошел Иисус Христос.
Где все мы силимся вспомнить и понять.
И однажды поймем.
И вспомним.